Любить до боли

Рэгіён:
27.04.2016

46 (2819)19.04.16.Бьет — не значит любит. В этом уверен наш собеседник — семейный психолог Роман Крючков. Жертв и виновников домашнего насилия он консультирует уже в течение 9 лет. Совместно со специалистами Фонда в области народонаселения ООН (ЮНФПА) участвовал в создании практического руководства «Национальная модель комплексной работы с мужчинами-агрессорами в Беларуси». Почти год, как этот документ используется в работе Минского городского центра социального обслуживания семьи и детей.

Право на помощь
 
Роман Крючков отмечает: в Беларуси, как и во многих странах, существует проблема домашнего насилия. Однако механизмы по устранению этого зла у нас применяются не самые эффективные. Психолог напоминает, что в 2014 году в Ленинском районе открылся первый (и пока единственный) государственный кризисный центр. Предполагалось, что в нем будут находить приют женщины, на которых муж поднимает руку. Однако почему учреждение, в котором имеется все необходимое для комфортного быта, часто пустует?
 
— За границей пострадавших заселяют в приют безо всяких документов и справок — так сказать, в срочном порядке. А у наших женщин нередко их требуют. Но зачем создавать дополнительные препоны для человека, нуждающегося в защите? — удивляется Роман Владимирович. — Некоторые специалисты говорят о том, что потерпевшие не хотят говорить о своих проблемах, не считают нужным выносить сор из избы. Поэтому сидят дома и терпят побои. Но тогда почему приют общественного объединения «Радислава» заполнен? В Минске с данной категорией женщин работают также специалисты международного общественного объединения «Гендерные перспективы». Как показывает мировая практика, помогать жертвам домашнего насилия лучше всего удается волонтерам.
 
Психолог предлагает, чтобы государство в рамках соцзаказа оказывало общественным объединениям финансовую поддержку, а значит, и требовало с них отчет.
 
Роман Владимирович озвучивает еще одну проблему: хотя в Беларуси и разработан проект закона о домашнем насилии, дальше его обсуждения дело пока не пошло.
 
— Этот документ призван обозначить ответственность за совершенное насилие, — уточняет собеседник. — Во многих странах агрессору через суд назначают прохождение коррекционной программы. Занятия групповые. Если мужчина пропускает тренинги, суд обязывает его прийти на них повторно. Правда, в таком случае за терапию придется платить. В США, например, минимальная стои­мость занятия — 30 долларов. Длительность курса — 6-8 месяцев, встречи проходят раз в неделю. Удовольствие недешевое. Так что мужчина, прежде чем поднять руку на женщину, сто раз по­думает. К сожалению, наши законодатели теме домашнего насилия уделяют мало внимания.
 
С таким заявлением можно поспорить. С 2014 года в соответствии с Законом «Об основах дея­тельности по профилактике правонарушений» белорусским мужчинам, избивающим жен, по желанию пострадавших выписывают защитное предписание: агрессор обязан покинуть общее с супругой жилье на срок от 3 до 30 суток.
 
Роман Владимирович констатирует: такая мера дает положительный эффект. Однако, чтобы ликвидировать проблему домашнего насилия, одного защитного предписания недостаточно.
 
— Часто после того, как потерпевшая обратилась в милицию, агрессор начинает ее запугивать. В результате женщина забирает заявление, и насилие в семье продолжается. А в Швеции, например, подобная ситуация исключена — отказаться от заявления не позволит государство. Ведь был нарушен закон, — добавляет семейный психолог.
 
После прохождения курса терапии в Минском городском центре социального обслуживания семьи и детей 75 процентов агрессоров прекращают применять насилие по отношению к близким.
 
Опасный тип
 
Любую беду проще предотвратить. Роман Крючков отмечает, что мальчики вырастают и становятся агрессорами при неправильном воспитании.
 
— В психологии есть понятие «межпоколенная трансляция поведения». Если папа бил маму, то не исключено, что сын, повзрос­лев, станет поступать так же по отношению к своей жене, — разъясняет специалист. — В зоне рис­ка — неполные семьи, в которых мальчик лишен общения с родственниками сильного пола, например отцом, дедушкой, дядей. Недостаток, мужского воспитания мальчик заполняет чем придется. И в итоге вырастает агрессивным человеком.
 
Психолог полагает, что женщина при желании может без труда определить потенциально опасного ухажера. Как правило, рассказывая о своих прошлых отношениях с дамами, они перекладывают на них ответственность за свои поступки. Нередко оправдываются, мол, довели. Некоторые представители сильного пола не хотят говорить о себе, своей семье, и это тоже должно насторожить. Агрессоры могут хладнокровно причинять вред слабым — детям, животным, а также подвержены резким сменам настроения.
 
— Через насилие такой мужчина пытается добиться власти и конт­роля, — продолжает Роман Владимирович. — Удовлетворить эти потребности дома проще, нежели в социуме. Хотя бывают исключения, когда агрессоры — достаточно успешные граждане. Причем на людях они пытаются выглядеть белыми и пушистыми. Друзья и коллеги семейных тиранов, узнав об их негативных поступках, часто не могут в это поверить. Известен случай, когда супруг, знакомясь с новыми соседями, сразу рассказал им, что жена имеет психическое заболевание и иногда у нее случаются приступы. Потом всякий раз, когда избивал супругу, а она громко молила о помощи, соседи спокойно сидели в своих квартирах: ничего не поделаешь — у женщины приступ.
 
— Насилие происходит в несколько этапов, — говорит Роман Крючков. — Во время семейной ссоры агрессор испытывает большое психологическое напряжение. Достаточно искры, чтобы вспыхнуло пламя. А после свершившегося насилия мужчина понимает, что находиться постоянно во вражде со второй половиной нет смысла. Ему стыдно, он чувствует вину и боится, что жертва пожалуется в правоохранительные органы. И начинает предпринимать меры к примирению. Супруга зависит от мужа, семьи, а его раскаяние дает ей надежду. Но вскоре насилие повторяется. И так — круг за кругом.
 
Может ли быть виноватой в ссоре женщина? Психолог замечает:
 
— Ответственность всегда на том, кто бьет. Но вылечить агрессора можно: 75 процентов мужчин, с которыми работаем в минском центре, прекращают применять насилие по отношению к близким. Приходя ко мне на прием, мужчины как один говорят, что насилия не совершали или что оно произо­шло случайно. После того как мы подробно разбираем ситуа­цию, признаются, что в момент агрессии не контролировали себя, потому что «жена запилила». Долгое время уходит на то, чтобы мужчина перестал оправдывать свои действия… Для психолога важно не занимать доминирующую позицию по отношению к агрессору, не учить его жизни. Такой человек нуждается в помощи: его нужно научить решать проблемы без насилия. Многие клиенты после терапии добавляются ко мне в друзья в социальных сетях, поздравляют с праздниками. Это косвенное свидетельство того, что моя работа привела к нужному результату.
 
Собеседник добавил: в любом возрасте человек может измениться, но он сам должен этого захотеть.
 
Роман Крючков: В любом возрасте человек может измениться, но он сам должен этого захотеть.
 
 

adidas